«Я мою руки 50 раз в день. У меня ОКР?» Психиатр отвечает на 10 вопросов про обсессивно-компульсивное расстройство

Сколько раз мы не всерьез ставили себе диагноз ОКР, когда начинали часто мыть руки и много раз проверять, выключен ли утюг и закрыта ли дверь? Сегодня вместе с врачом-психиатром Аленой Гришкевич отвечаем на популярные (и важные!) вопросы про обсессивно-компульсивное расстройство.

– Я люблю порядок, психую, когда перекладывают мои вещи, и 50 раз в день мою руки. У меня ОКР?

Алена гришкевич

врач психиатр-нарколог, практическая психологиня, КПТ- и EMDR-психотерапевтка

– Короткий ответ: возможно. Но только врач может поставить диагноз. А он ставится при условии, что минимум 2 недели вы моете руки огромное количество раз и на это уходит больше 1 часа в день.

В целом ОКР – это хроническое психическое расстройство, при котором у человека возникают обсессии (навязчивые мысли) и компульсии (навязчивые действия).

Обсессивные мысли воспринимаются как неестественные, вызывают тревогу, а эта тревога приводит к настолько сильному напряжению, что заставляет человека выполнять определенные действия. Вот реальные примеры обсессивных мыслей: «Вокруг ужасно много микробов, мои руки грязные, это так опасно», «а вдруг на эти кусты поссал мужик, а ветром капли полетят на меня?», «а что, если девушка в автобусе сидела без трусов на моем месте?».

Компульсии – это действия, которые человек придумывает себе, чтобы снизить напряжение. Здоровый человек может справиться с тревожными мыслями, которые приходят ко всем. Он может переключиться, заниматься работой, своими делами – в отличие от человека с ОКР. У него не получится справиться с обсессиями, они будут мучительны, и только ритуалы могут на какое-то время снизить тревогу.

Ритуалы могут быть физическими: мытье рук, проверка окон, дверей, плиты, утюга. Они также могут быть ментальными: повторение слов в уме, прокручивание фраз, даже мысленный счет до определенного числа или анализ событий, чтобы предсказать будущие угрозы.

– А чем бытовое занудство и перфекционизм отличаются от настоящего обсессивно-компульсивного расстройства?

– У людей с ОКР и перфекционистов есть похожие проявления: общие симптомы, навязчивые мысли, образы, страх ошибки, которая может привести к негативным последствиям, ощущение, что нужно предпринять определенные меры, чтобы этих последствий не допустить.

Перфекционисты помешаны именно на порядке, уборке, организованности, всё у них должно быть под контролем. Есть и потребность контролировать ощущения, мысли, страхи через перепроверку утюга, ручек, закрытых дверей, чтобы добиться абсолютной точности, пока напряжение не снизится. Но перфекционист может перепроверить дверь один раз, а человек с ОКР – 17 или 18.

Перфекционизм – это особенность личности, а ОКР – это психическое расстройство. При нем человеку очень сложно поддерживать режим работы и отдыха, выполнять бытовые дела. Всё отходит на второй план, жизнь полностью подчинена обсессиям и крутится, например, вокруг того, смогу ли я найти место, где помою руки, будет ли у меня возможность посетить уборную лишний раз…

Фото: Melissa Jeanty, Unsplash.com.

– Как я могу понять, что мои навязчивые мысли и ритуалы – повод обратиться к специалисту? И как диагностируют ОКР?

– Диагноз может поставить только врач-психиатр, а заподозрить его может клинический психолог. Для постановки диагноза, как я говорила, требуется, чтобы симптомы присутствовали не меньше двух недель подряд, занимали более одного часа в день и существенно мешали повседневной жизни.

Должны присутствовать обсессии и компульсии. Они должны вызывать выраженные проблемы, страдания, нарушать личную, профессиональную и социальную жизнь человека. А если он не выполняет ритуалы, у него появляется сильнейшая тревога; обсессивные мысли становится невозможно контролировать.

Если близкие замечают, что человек страдает, что его поведение изменилось и условная норма для него невозможна, стоит предложить обратиться за консультацией к специалисту: клиническому психологу или психиатру.

В диагностике можно выделить три момента. Во-первых, совершение ритуалов действительно дает человеку кратковременное облегчение, его состояние как бы улучшается. Во-вторых, человек с ОКР избегает неопределенности, риска, он сто раз задумается, посомневается – и в итоге может вообще не решиться на действие. Ему нужна максимальная предсказуемость и последовательность из-за особенной работы головного мозга. И в-третьих, на возникновение компульсий влияют не внешние факторы, а именно его внутренние переживания. Если здоровый человек может разгонять тревожные мысли из-за чего-то произошедшего во внешнем мире, то у человека с ОКР причина будет внутренняя.

– Откуда берется ОКР? Это больше про характер, воспитание, стресс, биологию мозга?

– Есть несколько теорий:

• генетическая теория – происходят изменения в определенных генах, которые отвечают за выработку серотонина;
• нейромедиаторная теория – отмечается связь выработки серотонина с возникновением ОКР (и антидепрессанты как раз могут помочь обратно захватывать серотонин и улучшать состояние людей с таким заболеванием);
• психологическая теория – психологическая проблема возникает в какой-то уязвимый, кризисный период жизни, чаще при переходе от одной стадии психического развития к другой; 
• теория о влиянии неблагоприятной среды – психотравмирующие ситуации, стресс в детстве или в зрелом возрасте могут запускать каскад патологических реакций.

Я склоняюсь к тому, что ОКР – это комбинация факторов, так называемая биопсихосоциальная модель. Это сочетание и генетики, и психологических аспектов, и социума, окружающей среды, последствий детских травм.

Думаю, должно совпасть много разных факторов, ведь все мы можем жить в одной среде, в плюс-минус в похожих условиях, гены тоже могут быть похожие – но нет гарантии, что заболевание разовьется или не разовьется.

– Отличается ли ОКР у детей и взрослых, у мужчин и женщин?

– Можно сказать, что отличается. У детей и подростков может быть, например, навязчивое сосание пальца, обкусывание ногтей, выдергивание волос, даже поедание волосяных луковиц; тики, подергивания, ритуалы типа дотрагивания до частей лица, всевозможное расчесывание.

Ребенок становится старше – и может добавляться магическая тематика: скрещенные пальцы, фига в кармане, какие-то вещи из компьютерных игр или фильмов.

Фото: Annie Spratt, Unsplash.com.

В подростковом возрасте появляются обсессии на тему угрозы безопасности: например, что родители могут умереть или бросить. Могут появляться темы загрязнения, заражения, несчастного случая. Уже с 13 лет ОКР может соответствовать симптоматике взрослых, появляется осознание болезни и стремление избавиться от обсессий и компульсий.

В более взрослом возрасте добавляется и тема внешности, страх травмы, страх выглядеть как-то не так, страх заражения неизлечимой болезнью. Может появляться умственная жвачка, навязчивый счет – обсессии без какого-то действия, без ритуала, ведь существует и такая форма ОКР.

ОКР примерно одинаково распространено среди мужчин и женщин, но так как женщины в принципе больше склонны испытывать тревогу и чаще обращаются за помощью, то можно сказать, что у женщин статистически расстройство выявляют чаще.

– Как ОКР влияет на повседневную жизнь, отношения, работу, если его не лечить?

– Если ничего не делать, симптомы будут усугубляться, обсессии будут становиться сильнее, ритуалы будут занимать больше времени: например, не 2, а 5–10 часов в сутки. Попытки как-то подавить навязчивые мысли могут приводить к росту панической тревоги, к срывам. Могут развиваться психические расстройства, фобии и даже тяжелая депрессия со всеми вытекающими – вплоть до суицидальных мыслей.

Четверть людей начинает злоупотреблять алкоголем или какими-то препаратами, веществами, чтобы заглушить симптомы. Человек теряет способность нормально работать, учиться, обслуживать себя, все больше изолируется от окружающих. Рушатся семейные и дружеские отношения, бросаются хобби.

Повторение ритуалов все больше укрепляет болезнь, человек в итоге истощается физически, потому не закрываются базовые потребности: поесть, попить, поспать. Из-за хронического недосыпа и истощения могут появляться и соматические заболевания, и дерматологические проблемы из-за постоянных расчесов или мытья рук.

– Можно ли как-то вылечить настоящее ОКР?

– Мозг пластичен, многое возможно, но в целом это тяжелое заболевание, полностью его вылечить нельзя.

Хорошая новость в том, что можно добиться ремиссии и улучшения состояния при ряде условий, хотя лечение будет длительным и непростым. Нужно будет приложить много усилий. Помогут когнитивно-поведенческая терапия, экспозиционные методики, антидепрессанты – можно выйти хотя бы в медикаментозную ремиссию.

Фото: Amjd Rdwan, Unsplash.com.

– Могут ли попытки просто перестать об этом думать только ухудшить состояние?

– Во-первых, человек с ОКР не может просто не думать. «Просто не думай об этом» – это так себе поддержка и для обычного человека, а для человека с ОКР это просто белый шум. Конечно, это усугубит состояние. Думаете, он не пытался? Он сто тысяч раз пытался не думать об этом, поэтому и придумал себе ритуалы. При ОКР человек понимает, что его мысли нелогичны, но все равно не может с ними справиться.

Из-за того, что мозг работает особенным образом, из-за нейробиологического сбоя человек не может с этим ничего поделать. Даже сама попытка стереть эту мысль, переспорить себя превращается в мысленный ритуал и еще больше укрепляет компульсию.

Наверное, лучше не бороться с обсессивными мыслями, а менять свое к ним отношение. Например, можно позволить им быть, разрешить тревоге накрыть себя и учиться ее выдерживать: сначала одну минуту, потом пять минут, потом 15, а затем дойти до того, что в конечном счете отказаться от ритуала – перевести заметное для окружающих действие в мысленное.

– Какие самые неожиданные или редкие формы ОКР вы встречали в практике?

– Необычные – это вид ОКР со скрытыми компульсиями, они неявные для внешнего наблюдателя. Они проходят внутри мышления человека.

Он постоянно что-то анализирует, вспоминает, перепроверяет, уговаривает себя, прогнозирует, предугадывает, пытается себя как-то подстраховать. Всё время внутри его головы проходят бесконечные размышления, а активно для окружающих он может будто ничего не делать. В таком случае расстройство сложно заподозрить и диагностировать.

Из неожиданных форм – клиентка с ОКР не могла в уличной одежде находиться у себя дома. Другой клиентке было тревожно садиться в общественном транспорте, вдруг там кто-то сидел без трусов.

Был пациент с ОКР, который постоянно мыл руки, боялся открыть ручку двери или присесть на стул в кабинете психиатра. Когда я предлагала ему стул, он отказывался.

Есть еще один интересный вид ОКР – фиксация на телесных ощущениях, которые в норме человек не замечает: дыхание, глотание, моргание, положение языка во рту… Человек постоянно отслеживает эти ощущения, прислушивается к ним. Это не ипохондрия, а такой своеобразный контроль.

Фото: Alev Takil, Unsplash.com.

– Как близким правильно вести себя с человеком с ОКР, чтоб не усилить болезнь и не обесценить переживания?

– Во-первых, важно помочь человеку дойти до психиатра или клинического психолога. Во-вторых, не нужно спорить. Человек болен и сам прекрасно понимает, что всё это абсурдно. Можно не тратить на это время, не говорить ему, что его мысли нелогичны, – это не помогает. Лучше не подкреплять, циклы обсессий и компульсий, насколько это возможно, не участвовать в них.

Хотя это сложный момент. Иногда даже могут рушиться семьи: партнер отказывается, например, выполнять какие-то ритуалы, это вызывает скандалы. Такое случалось в моей практике.

Но главное – это, конечно терапия. А потом уже всё остальное и поддержка. Лучшее, что можно сделать, – это поддерживать человека: я рядом, я вижу, что тебе сейчас трудно и тревожно, я с тобой. Как тебе помочь? Ты хочешь, чтобы я побыл(а) рядом? Или, может быть, мы с тобой сделаем что-то другое, переключимся? Хочешь, я помогу тебе найти специалиста? Или мы вместе сходим с тобой к психиатру?

Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.